Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница

Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа;

Название книги: Любовь во время чумы;

Посвящается, конечно же, Мерседес

Эти селенья уже обрели

свою коронованную богиню.

Леандро Диас

Так было всегда: запах горького миндаля наводил на мысль о

несчастной любви. Доктор Урбино почувствовал его сразу, едва

вошел в дом, еще тонувший во мраке, куда его срочно вызвали по

неотложному делу, которое для него уже много лет назад

перестало быть неотложным. Беженец с Антильских островов

Херемия де Сент-Амур, инвалид войны, детский фотограф и самый

покладистый партнер доктора по шахматам, покончил с бурею

жизненных воспоминаний при помощи паров цианида золота.

Труп, прикрытый одеялом, лежал на походной раскладной

кровати, где Херемия де Сент-Амур всегда спал, а рядом, на

табурете Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница, стояла кювета, в которой он выпарил яд. На полу,

привязанное к ножке кровати, распростерлось тело огромного

дога, черного, с белой грудью; рядом валялись костыли. В

открытое окно душной, заставленной комнаты, служившей

одновременно спальней и лабораторией, начинал сочиться слабый

свет, однако и его было довольно, чтобы признать полномочия

смерти. Остальные окна, как и все щели в комнате, были заткнуты

тряпками или закрыты черным картоном, отчего присутствие смерти

ощущалось еще тягостнее. Столик, заставленный флаконами и

пузырьками без этикеток, две кюветы из оловянного сплава под

обычным фонарем, прикрытым красной бумагой. Третья кювета, с

фиксажем, стояла около трупа. Куда ни глянь - старые газеты и

журналы, стопки стеклянных негативов, поломанная мебель, однако

чья Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница-то прилежная рука охраняла все это от пыли. И хотя свежий

воздух уже вошел в окно, знающий человек еще мог уловить еле

различимую тревожную тень несчастной любви - запах горького

миндаля. Доктору Хувеналю Урбино не раз случалось подумать,

вовсе не желая пророчествовать, что это место не из тех, где

умирают в мире с Господом. Правда, со временем он пришел к

мысли, что этот беспорядок, возможно, имел свой смысл и

подчинялся Божьему промыслу.

Полицейский комиссар опередил его, он уже был тут, вместе

с молоденьким студентом-медиком, который проходил практику

судебного эксперта в муниципальном морге; это они до прихода

доктора Урбино успели проветрить комнату и накрыть тело

одеялом. Они приветствовали доктора с Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница церемонной

торжественностью, на этот раз более означавшей соболезнование,



чем почтение, поскольку все прекрасно знали, как дружен он был

с Херемией де Сент-Аму-ром. Знаменитый доктор поздоровался с

обоими за руку, как всегда здоровался с каждым из своих

учеников перед началом ежедневных занятий по общей клинике, и

только потом кончиками указательного и большого пальца поднял

край одеяла, точно стебель цветка, и, будто священнодействуя,

осторожно открыл труп. Тот был совсем нагой, напряженный и

скрюченный, посиневший, и казался на пятьдесят лет старше.

Прозрачные зрачки, сизо-желтые волосы и борода, живот,

пересеченный давним швом, зашитым через край. Плечи и руки,

натруженные костылями, широкие, как у галерника, а неработавшие

ноги - слабые, сирые. Доктор Хувеналь Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница Урбино поглядел на

лежащего, и сердце у него сжалось так, как редко сжималось за

все долгие годы его бесплодного сражения со смертью.

- Что же ты струсил, - сказал он ему. - Ведь самое

страшное давно позади.

Он снова накрыл его одеялом и вернул себе великолепную

академическую осанку. В прошлом году целых три дня публично

праздновалось его восьмидесятилетие, и, выступая с ответной

благодарственной речью, он в очередной раз воспротивился

искушению уйти от дел. Он сказал: "У меня еще будет время

отдохнуть - когда умру, однако эта вероятность покуда в мои

планы не входит". Хотя правым ухом он слышал все хуже и, желая

скрыть нетвердость поступи, опирался на палку с серебряным

набалдашником, но, как и Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница в молодые годы, он по-прежнему носил

безупречный костюм из льняного полотна с жилетом, который

пересекала золотая цепочка от часов. Перламутровая, как у

Пастера, бородка, волосы такого же цвета, всегда гладко

причесанные, с аккуратным пробором посередине, очень точно

выражали его характер. Беспокоила слабеющая память, и он, как

мог, восполнял ее провалы торопливыми записями на клочках

бумаги, которые рассовывал по карманам вперемежку, подобно

тому, как вперемежку лежали в его битком набитом докторском

чемоданчике инструменты, пузырьки с лекарствами и еще множество

разных вещей. Он был не только самым старым и самым знаменитым

в городе врачом, но и самым большим франтом. При этом он не

желал скрывать своего многомудрия и не всегда Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница невинно

пользовался властью своего имени, отчего, быть может, любили

его меньше, чем он того заслуживал.

Распоряжения, которые он отдал комиссару и практиканту,

были коротки и точны. Вскрытия делать не нужно. Запаха, еще

стоявшего в доме, было довольно, чтобы определить: смерть

причинили газообразные выделения от проходившей в кювете

реакции между цианином и какой-то применявшейся в фотографии

кислотой, а Херемия де Сент-Амур достаточно понимал в этом

деле, так что несчастным случай исключался. Уловив

невысказанное сомнение комиссара, он ответил характерным для

него выпадом: "Не забывайте, свидетельство о смерти подписываю

я". Молодой медик был разочарован: ему еще не приходилось

наблюдать на трупе действие цианида золота. Доктор Хувеналь

Урбино удивился, что не заметил молодого Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница человека у себя на

занятиях в Медицинской школе, но по его андскому выговору и по

тому, как легко он краснел, сразу же понял: по-видимому, тот

совсем недавно в городе. Он сказал: "Вам тут еще не раз

попадутся обезумевшие от любви, так что получите такую

возможность". И только проговорив это, понял, что из

бесчисленных самоубийств цианидом, случившихся на его памяти,

это было первым, причиной которого не была несчастная любовь. И

голос его прозвучал чуть-чуть не так, как обычно.

- Когда вам попадется такой - сказал он практиканту, -

обратите внимание: обычно у них в сердце песок.

Потом он обратился к комиссару и говорил с ним, как с

подчиненным Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница. Велел ему в обход всех инстанций похоронить тело

сегодня же вечером и притом в величайшей тайне. И сказал: "Я

переговорю с алькальдом после". Он знал, что Херемия де

Сент-Амур вел жизнь простую и аскетическую и что своим

искусством зарабатывал гораздо больше, чем требовалось ему для

жизни, а потому в каком-нибудь ящике письменного стола

наверняка лежали деньги, которых с лихвой хватит на похороны.

- Если не найдете, не беда, - сказал он. - Я возьму все

расходы на себя.

Он приказал сообщить журналистам, что фотограф умер

естественной смертью, хотя и полагал, что это известие ничуть

их не заинтересует. Он сказал: "Если надо будет, я переговорю с

губернатором". Комиссар, серьезный и скромный служака, знал,

что Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница строгость доктора в соблюдении правил и порядков вызывала

раздражение даже у его друзей и близких, а потому удивился, с

какой легкостью тот обошел все положенные законом формальности

ради того, чтобы ускорить погребение. Единственное, на что он

не пошел, - не захотел просить архиепископа о захоронении

Херемии де Сент-Амура в освященной земле. Комиссар, огорченный

собственной дерзостью, попытался оправдаться.

- Я так понял, что человек этот был святой, - сказал он.

- Случай еще более редкий, - сказал доктор Урбино. -

Святой безбожник. Но это - дела Божьи.

Вдалеке, на другом конце города, зазвонили колокола

собора, созывая на торжественную службу. Доктор Урбино надел

очки - стекла-половинки в золотой оправе - и поглядел на

маленькие квадратные часы Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница, висевшие на цепочке; крышка часов

открывалась пружиной: он опаздывал на праздничную службу по

случаю Святой Троицы.

Огромный фотографический аппарат на подставке с

колесиками, как в парке, аляповато разрисованный мрачно-синий

занавес, стены, сплошь покрытые фотографиями детей, сделанными

в торжественные даты: первое причастие, день рождения. Стены

покрывались фотографиями постепенно, год за годом, и у доктора

Урбино, обдумывавшего тут по вечерам шахматные ходы, не раз

тоскливо екало сердце при мысли о том, что случай собрал в этой

портретной галерее семя и зародыш будущего города, ибо именно

этим еще не оформившимся детишкам суждено когда-нибудь взять в

свои руки бразды правления и до основания перевернуть этот

город, не оставив ему и следа былой Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница славы.

На письменном столике, рядом с банкой, где хранились

курительные трубки старого морского волка, стояла шахматная

доска с незаконченной партией. И доктор Урбино - хоть и спешил,

хоть и был в тяжелом расположении духа, - не удержался от

искушения рассмотреть ее. Он знал, что партия игралась накануне

вечером, потому что Херемия де Сент-Амур играл в шахматы

каждый вечер с одним из по меньшей мере трех разных партнеров и

всегда доигрывал партию до конца, а потом складывал фигуры и

убирал доску в ящик письменного стола. Знал, что он играл

белыми, и на этот раз, совершенно очевидно, через четыре хода

его ожидал полный разгром. "Будь это убийство, можно было бы

взять след Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница, - подумал он. - Я знаю только одного человека,

способного выстроить столь мастерскую засаду". Ему будет трудно

жить дальше, если он не узнает, почему этот неукротимый солдат,

привыкший всегда биться до последней капли крови, не довел до

конца заключительную битву своей жизни.

В шесть утра, совершая последний обход, ночной сторож

заметил на двери дома записку: "Дверь не заперта, войдите и

сообщите в полицию". Комиссар с практикантом пришли тотчас же

и, осматривая дом, тщательно искали признаки, которые могли бы

опровергнуть этот запах горького миндаля, который невозможно

спутать ни с чем. За те несколько минут, что длился анализ

недоигранной партии, комиссар нашел в письменном столе, среди

бумаг, конверт, адресованный доктору Урбино и Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница запечатанный

столькими сургучными печатями, что его пришлось разорвать на

клочки, чтобы извлечь письмо. Доктор откинул черный занавес на

окне, впуская в комнату свет, и сперва оглядел все одиннадцать

страниц, исписанные с обеих сторон старательно-разборчивым

почерком, но, прочтя первый же абзац, понял, что праздничная

церковная служба для него пропала. Он читал, и дыхание его

учащалось, иногда он листал страницы назад, чтобы ухватить

потерянную нить, а когда закончил чтение, казалось, будто он

возвратился откуда-то из далеких мест и давних времен. Как ни

старался он держаться, видно было - письмо сразило его: губы

доктора стали такими же синими, как у трупа, и он не мог

сдержать дрожи пальцев, когда складывал листки и Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница прятал их

в карман жилета. Только тут он вспомнил о комиссаре и молодом

медике и улыбнулся им, отодвигая навалившиеся думы.

- Ничего особенного, - сказал он, - Последние

распоряжения.

Это была полуправда, но они приняли ее за полную, потому

что он велел им поднять одну из плиток кафельного пола и там

они обнаружили затрепанную тетрадь расходов и ключи от сейфа.

Денег оказалось не так много, как они думали, но более чем

достаточно для оплаты похорон и разных мелких счетов. Теперь

доктору Урбино стало окончательно ясно, что в церковь он

опоздал.

- Третий раз в жизни, с тех пор как помню себя, пропускаю

воскресную службу, - сказал он. - Но Бог поймет меня.

И он остался еще Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница на несколько минут, чтобы решить все

вопросы, хотя с трудом сдерживал желание поделиться с женой

откровениями, содержавшимися в письме. Он взялся известить всех

живших в городе карибских беженцев, на случай, если они захотят

воздать последние почести тому, кто считался самым уважаемым из

них, самым деятельным и самым радикальным, даже после того, как

стало очевидным, что он поддался гибельному разочарованию. Он

известит и его сотоварищей по шахматам, среди которых были и

знаменитости-профессионалы, и безвестные любители, сообщит и

другим, не столь близким друзьям, возможно, они пожелают прийти

на похороны. До предсмертного письма он бы мог счесть себя

самым близким его другом, но, прочтя письмо, уже ни в чем не

был уверен. Как Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница бы то ни было, он пошлет венок из гардений -

может быть, Херемия де Сент-Амур в последний миг

испытал раскаяние. Погребение, по-видимому, состоится в пять

часов, самое подходящее время для этой жаркой поры. Если он

понадобится, то после двенадцати будет находиться в загородном

доме доктора Ласидеса Оливельи, своего любимого

ученика, который в этот день дает торжественный обед по случаю

своего серебряного юбилея на ниве врачебной деятельности.

Доктору Хувеналю Урбино легко было следовать

привычному распорядку теперь, когда позади остались бурные годы

первых житейских сражений, когда он уже добился уважения и

авторитета, равного которому не было ни у кого во всей

провинции. Он вставал с первыми петухами и тотчас Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница же начинал

принимать свои тайные лекарства: бромистый калий для поднятия

духа, салицилаты - чтобы не ныли кости к дождю, капли из

спорыньи - от головокружений, белладонну - для крепкого сна. Он

принимал что-нибудь каждый час и всегда тайком, потому что на

протяжении всей докторской практики он, выдающийся мастер

своего дела, неуклонно выступал против паллиативных средств от

старости: чужие недуги он переносил легче, чем собственные. В

кармане он всегда носил пропитанную камфарой марлевую подушечку

и глубоко вдыхал камфару, когда его никто не видел, чтобы снять

страх от стольких перемешавшихся в нем лекарств.

В течение часа у себя в кабинете он готовился к занятиям

по общей клинике, которые вел в Медицинской школе с Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница восьми утра

ежедневно - с понедельника по субботу, до самого последнего

дня. Он внимательно следил за всеми новостями в медицине и

читал специальную литературу на испанском языке, которую ему

присылали из Барселоны, но еще внимательнее прочитывал ту,

которая выходила на французском языке и которую ему присылал

книготорговец из Парижа. По утрам книг он не читал, он читал их

в течение часа после сиесты и вечером, перед сном.

Подготовившись к занятиям, он пятнадцать минут делал в ванной

дыхательную гимнастику перед открытым окном, всегда

повернувшись в ту сторону, где пели петухи, ибо именно оттуда

дул свежий ветер. Потом он мылся, приводил в порядок

бороду, напомаживал усы, окутавшись душистыми парами одеколона,

и облачался Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница в белый льняной костюм, жилет, мягкую шляпу и

сафьяновые туфли. В свои восемьдесят и один год он сохранил

живые манеры, праздничное состояние духа, какие ему были

свойственны в юности, когда он вернулся из Парижа, вскоре после

смертоносной эпидемии чумы; и волосы он причесывал точно так

же, как в ту пору, с ровным пробором посередине, разве что

теперь они отливали металлом. Завтракал он в кругу семьи, но

завтрак у него был особый: отвар из цветов полыни для

пищеварения и головка чесноку - он очищал дольки и, тщательно

пережевывая, ел одну за другой с хлебом, чтобы предотвратить

перебои в сердце. В редких случаях после занятий у него не

бывало какого-нибудь дела, связанного с его Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница гражданской

деятельностью, участием в церковных заботах, его

художественными или общественными затеями.

Обедал он почти всегда дома, затем следовала

десятиминутная сиеста: сидя на террасе, выходившей во двор, он

сквозь сон слушал пение служанок в тени манговых деревьев,

крики торговцев на улице, шипение масла на сковородах и треск

моторов в бухте, шумы и запахи которой бились и трепетали в

доме жаркими послеполуденными часами, точно ангел, обреченный

гнить взаперти. Потом он целый час читал свежие книги, по

преимуществу романы и исторические исследования, обучал

французскому языку и пению домашнего попугая, уже много лет

служившего местной забавой. В четыре часа, выпив графин

лимонада со льдом, начинал обход больных. Несмотря на возраст,

он не Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница сдавался и принимал больных не у себя в кабинете, а ходил

по домам, как делал это всю жизнь, поскольку город оставался

таким уютно-домашним, что можно было пешком добраться до любого

закоулка.

После первого своего возвращения из Европы он стал ездить

в фамильном ландо, запряженном парой золотистых рысаков, а

когда экипаж пришел в негодность, сменил его на открытую

коляску, а пару рысаков - на одного, и продолжал ездить так,

пренебрегая всякой модой, даже когда конные выезды стали

выходить из употребления и остались только те, что прогуливали

по городу туристов и возили венки на похоронах. Он никак не

желал отойти от дел, хотя ясно понимал, что вызывали его

исключительно в безнадежных случаях, однако полагал Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница, что у

врача может быть и такая специализация. Он умел определить что

с больным, по одному его виду и с годами все меньше верил в

патентованные средства, с тревогой следя за тем, как безбожно

злоупотребляют хирургией: "Скальпель - главное свидетельство

полного провала медицины". Он полагал, что всякое лекарство,

строго говоря, является ядом и что семьдесят процентов обычных

продуктов питания приближают смерть. "Как бы то ни было, -

говорил он обычно на занятиях, - то немногое, что известно в

медицине, известно лишь немногим медикам". От былой юношеской

восторженности он со временем пришел к убеждениям, которые сам

определял как фаталистический гуманизм. "Каждый человек -

хозяин собственной смерти, и в наших силах Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница лишь одно - в

урочный час помочь человеку умереть без страха и без боли".

Однако, несмотря на подобные крайние взгляды, которые уже вошли

в местный врачебный фольклор, прежние его ученики продолжали

советоваться с ним, даже став признанными специалистами,

единодушно утверждая, что у него острый глаз клинициста. Во

всяком случае, он всегда был врачом дорогим, для избранных, и

его клиентура жила в старинных родовых домах в квартале

вице-королей. День у него был расписан по минутам, так что его

жена во время врачебного обхода больных всегда знала, куда в

экстренном случае послать к нему человека с поручением. В

молодости он, случалось, после обхода больных задерживался в

приходском кафе, где совершенствовал свое шахматное мастерство

с приятелями Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница тестя и карибскими беженцами, но с начала этого

столетия он перестал посещать приходское кафе, а попробовал под

эгидой общественного клуба организовать турниры шахматистов

всей страны. Как раз в это время и приехал Херемия де

Сент-Амур: он уже был калекой с мертвыми ногами, но еще не

стал детским фотографом, и через три месяца его уже знали все,

кто умел передвигать по шахматной доске слона, потому что

никому не удавалось выиграть у него ни одной партии. Для

доктора Хувеналя Урбино это была чудесная встреча, ибо к

тому времени шахматы превратились у него в неодолимую страсть,

а партнеров для удовлетворения этой страсти почти не было.

Благодаря доктору Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница Херемия де Сент-Амур мог стать здесь

тем, чем он стал. Доктор Урбино был его безоговорочным

заступником, поручителем на все случаи жизни и не давал себе

даже труда полюбопытствовать, кто он такой, чем занимается, и с

каких бесславных войн вернулся таким жалким инвалидом. И

наконец, он одолжил ему денег для устройства фотографического

ателье, и Херемия де Сент-Амур выплатил ему все до последнего

гроша, начав отдавать долг аккуратно с того самого момента,

когда впервые щелкнул фотоаппаратом под магниевую вспышку

первого насмерть перепуганного малыша.

А все - из-за шахмат. Сначала они играли в семь вечера,

после ужина, и партнер, ввиду своего явного преимущества, давал

доктору фору, но с Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница каждым разом фора становилась все меньше,

пока они не сравнялись в умении. Позже, когда дон Галилео

Даконте открыл у себя во дворе первый кинотеатр под

открытым небом, Херемия де Сент-Амур превратился в заядлого

кинозрителя, и шахматам оставались только те вечера, когда не

показывали новых фильмов. К тому времени они уже так

подружились с доктором, что тот стал ходить с ним и в кино, и

всегда без жены, отчасти потому, что у той не хватало терпения

следить за путаными перипетиями сюжета, а отчасти потому, что

нутром он чуял: общество Херемии де Сент-Амура мало

кому подойдет.

Особенным днем у него было воскресенье. Утром он шел к

главной службе в Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница собор, потом возвращался домой и отдыхал -

читал на террасе. Лишь в неотложных случаях он навещал

больного в воскресенье и уже много лет не принимал никаких

приглашений, за исключением крайне важных, В тот день, на

Троицу, по редкостному стечению обстоятельств совпали два

события: смерть друга и серебряный юбилей знаменитого доктора,

его ученика. Однако вместо того, чтобы, подписав свидетельство

о смерти, как он собирался, прямиком направиться домой, доктор

Урбино позволил любопытству увлечь себя.

Усевшись в открытой коляске, он еще раз пробежал глазами

предсмертное письмо и приказал кучеру везти его по трудному

пути - в старинный квартал, где жили рабы. Приказ был так

странен, что кучер переспросил, не ослышался ли он. Нет Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница, не

ослышался, адрес был верным, а у написавшего его имелось

достаточно оснований знать его твердо. Доктор Урбино вернулся к

первой странице и снова погрузился в омут нежеланных

откровений, которые могли бы переменить всю жизнь, даже в его

возрасте, если бы он сумел себя убедить, что все это не бред

отчаявшегося больного.

Погода начала портиться с раннего утра, было свежо и

облачно, но дождя до полудня, похоже, не предвиделось. Желая

добраться кратчайшим путем, кучер повез его по крутым мощеным

улочкам колониального города, и несколько раз ему приходилось

придерживать лошадь, чтобы ее не напугали гомонящие школьники и

толпы верующих, возвращавшихся с воскресной службы. Улицы

были украшены бумажными гирляндами, цветами, гремела музыка, а

с балконов на Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница праздник глядели девушки под разноцветными

оборчатыми муслиновыми зонтиками. На Соборной площади, где

статую Освободителя с трудом можно было разглядеть за

пальмовыми листьями и шарами новых фонарей, образовалась

пробка: после церковной службы разъезжались автомобили, а в

шумном, облюбованном горожанами приходском кафе не было ни

одного свободного места. Единственным экипажем на конной тяге

была коляска доктора Урбино, и она выделялась из тех немногих,

что остались в городе: лакированный откидной верх ее всегда

сверкал, обода на колесах и подковы у рысака были бронзовыми,

чтобы не разъела соль, а колеса и оглобли выкрашены в красный

цвет и отделаны позолотой, как у венских экипажей для парадного

выезда в оперу. В то время как самые утонченные семейства

довольствовались Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница тем, что их кучера появлялись на людях в

чистой рубашке, доктор Урбино упорно требовал от своего носить

бархатную ливрею и цилиндр, точно у циркового укротителя, что

было не только анахроничным, но и безжалостным, особенно под

палящим карибским солнцем.

Хотя доктор Хувеналь Урбино и любил свой город почти

маниакальной любовью, хотя и знал его как никто другой, всего

считанные разы нашлись у него причины решиться на вылазку в его

чрево - в кварталы, где жили рабы. Кучеру пришлось немало

поколесить и не раз спрашивать дорогу, чтобы добраться до

места. Доктор Урбино вблизи увидел мрачные трясины, их зловещую

тишину и затхлую вонь, которая, случалось, в часы

предрассветной бессонницы поднималась и к Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница нему в спальню,

перемешанная с ароматом цветущего в саду жасмина, и тогда ему

казалось, что это пронесся вчерашний ветер, ничего общего не

имеющий с его жизнью. Но это зловоние, в былые дни иногда

приукрашенное ностальгическими воспоминаниями, обернулось

невыносимой явью, когда коляска начала подскакивать на

колдобинах, где ауры посреди улицы дрались за отбросы с бойни,

выброшенные сюда морем. В вице-королевском квартале дома были

из камня, здесь же они были деревянные и облезлые, под

цинковыми крышами, по большей части на сваях, чтобы их не

заливали нечистоты из открытых сточных канав, унаследованных от

испанцев. Все здесь выглядело жалким и безотрадным, однако

в грязных тавернах гремела музыка, бродячие музыканты, не

признававшие ни Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница Бога, ни черта, наяривали на празднике у

бедноты. Когда в конце концов они добрались до места, за

коляской бежала шумная ватага голых ребятишек, потешавшихся над

театральным нарядом кучера, которому то и дело приходилось

отпугивать их хлыстом. Доктор Урбино, приготовясь к

доверительному разговору, слишком поздно понял, что простодушие

в его возрасте - вещь опасная.

Снаружи этот дом без номера ничем не отличался от других,

менее счастливых, разве что окном с кружевной занавеской и

дверью, по-видимому, бывшей когда-то дверью старой церкви.

Кучер стукнул дверным кольцом и, лишь окончательно убедившись,

что адрес верен, помог доктору выйти из коляски. Дверь

отворилась бесшумно, за нею в полутьме стояла немолодая

женщина, вся с ног до головы Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница в черном, с красною розой за ухом.

Несмотря на возраст, а ей было не менее сорока, это была все

еще стройная, гордая мулатка с золотистыми и жестокими глазами

и гладкими, по форме головы причесанными волосами, прилегавшими

так плотно, что казались каской из железной ваты. Доктор Урбино

не узнал ее, хотя вспомнил, что, кажется, видел ее в ателье у

фотографа, когда сидел там за шахматами, и однажды даже

прописал ей хинин от перемежающейся лихорадки. Он протянул ей

руку, и она взяла его руку в ладони - не затем даже, чтобы

поздороваться, а чтобы помочь ему войти в дом. Гостиная дышала

запахами и шорохами невидимого сада и была Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница обставлена

превосходной мебелью и массой красивых вещей, каждая из которых

имела свое место и смысл. Доктору Урбино без горечи вспомнилась

лавка парижского антиквара, осенний понедельник еще в том

столетии, дом номер 26 на улочке Монмартра. Женщина села

напротив и заговорила на неродном для нее испанском:

- Этот дом - ваш дом, доктор, - сказала она. - Не ждала,

что это случится так скоро.

Доктор Урбино почувствовал себя преданным. Он взглянул на

нее участливо, сердцем увидел ее глубокий траур, ее достойную

скорбь и понял, что приход его бесполезен, ибо она гораздо

больше него знала, что в предсмертном письме сообщал в свое

оправдание Херемия де Сент-Амур. Вот оно что. Она была

с ним совсем незадолго до смерти, она Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница была рядом с ним почти

двадцать лет, ее преданность и смиренная нежность слишком

походили на любовь, и однако же в этом сонном городе, главном

городе провинции, где каждому было известно все, вплоть до

государственных секретов, об их отношениях не знал никто. Они

познакомились в больнице для приезжих, в Порт-о-Пренсе, откуда

она была родом и где он, беглец, провел первое время; она

приехала следом за ним сюда, через год после его приезда,

повидаться ненадолго, но оба, хорошо понимали, что приехала

навсегда. Она приходила раз в неделю убраться и навести порядок

в фотолаборатории, однако даже самые подозрительные соседи не

угадали правды, поскольку, как и все остальные Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница, полагали, что

ущербность Херемии де Сент-Амура касается не только его

способности передвигаться. Сам доктор Урбино, основываясь на

медицинских соображениях, никогда бы не подумал, что у него

Дата добавления: 2015-09-29; просмотров: 3 | Нарушение авторских прав


documentacnikhl.html
documentacnirrt.html
documentacnizcb.html
documentacnjgmj.html
documentacnjnwr.html
Документ Автор книги: Маркес Габриэль Гарсиа; 1 страница